Юрий Быков о вере, суициде и неприкаянности

В 2017 году режиссер фильмов «Майор», «Дурак», «Жить» Юрий Быков окрестил это интервью «плачем Ярославны». А мы просто встретились с ним и поговорили. Вернее даже не так - я просто оказалась рядом. Юрий говорил сам. Мне кажется, я даже не успела задать свои вопросы, но при этом получила на каждый из них честный и весьма неожиданный ответ.

Юрий оказался для меня первым собеседником, не побоявшимся быть настолько откровенным. А я оказалась для него первым человеком, который эти откровения записал. Это потом у него будут и Дудь, и рефлексия в социальных сетях.

Но эта беседа - она была первой по уровню искренности. Поэтому, она актуальна и спустя несколько лет.

Юрий Быков о вере, суициде и неприкаянности

«Я человек очень прагматичный. Я человек очень математичный. Даже, может быть, сверх меры. Я верю в необратимые физические, биологические процессы. Потому что, если бы можно было все всегда изменить, тогда чего стоят все наши ошибки? Если я могу всю жизнь куролесить, на всех забивать, ни с кем по-человечески не общаться, а потом, вдруг, лет за 10 до конца жизни измениться и быть уверенным, что все меня должны полюбить. Это какая-то очень удобная позиция получается. Надо все делать в свое время».

Про Москву и не только

Есть такая пословица — «Найти своих и успокоиться». За 15 лет жизни в Москве я понял, что никаких своих я не нашел. Но, возможно, растерял тех, кто действительно были своими мне там.

В Москве люди живут фанатичным поиском чего-то несуществующего. Чего-то, не имеющего отношения к действительности. Мне кажется, жизнь человеческая настолько коротка, что человек в какой-то момент должен обрести среду. А если он постоянно все меняет — и в 40, и в 50, и в 60 лет — это значит, что у него какие-то проблемы с психикой. Если у человека нет семьи, дома, того самого дерева, если он не любит жизнь и все время хочет перевернуть ее с ног на голову, если ему все время неинтересно — то либо он нескончаемый романтик, либо дурак. Понятное дело, мы благодарны Господу Богу за то, что он делает из нас дураков, и мы — дураки — делаем мир красочней. Но нам самим- то от этого не легче.

Уверенность в том, что мы, оставив след в истории, будем жить вечно — не просто иллюзия, это долбаный самообман! Земли не будет, вселенной не будет! Человек может быть счастлив только здесь и сейчас. Если он не научился этого делать, если он этого не умеет — ему хана. Поэтому в тысячу раз лучше быть трактористом, у которого семеро детей и улыбающаяся жена с розовыми щеками, чем быть Бродским, Аристотелем и прочими несчастными гениями. Я для себя внутренне сформулировал это так — гори оно все синим пламенем, если в перспективе я не смогу быть просто счастливым человеком!

Но сейчас, когда я задумываюсь про семью, про детей, у меня возникает естественный ступор: как я могу привести человека в эту жизнь, если я сам не счастлив?

Завести ребенка, потому что мне скучно, было бы цинично. Ребенка надо рожать, как мне кажется, понимая, что ты можешь сделать его счастливым. Что ты сможешь показать ему эту дорогу счастья. Потому что, если человек рождается в потемках, то что он может? Ничего.

Детей должны рожать счастливые люди. Я понимаю, что Чехов родился в семье жулика и алкоголика. Я понимаю, что существует тысяча других примеров, когда прекрасные люди рождались и не в таких семьях, и не в таких условиях. Но остается открытым вопрос, были ли они счастливы? Сейчас, перечитывая письма Чехова к его псевдожене Книппер-Чеховой, я ужасаюсь тому, в какой депрессухе человек провел последние пять лет своей жизни. В каком диком одиночестве. И этот прекрасный сад в Ялте, который Чехов при жизни так и не увидел, это же от ощущения пустоты, от боли внутренней. Скажите, зачем нужны музыка, живопись, книги и фильмы, если люди их создающие — несчастны?!

Величайшего несчастья человек — Тарковский. Величайшего несчастья человек — Шнитке. Они жили лишь тем, что у них было ощущение миссии. Вот я примерно этим сейчас и живу. Но подобная жизнь сродни существованию.

Мы все обречены на незнание того, для чего мы созданы. Но мы, хотя бы, можем догадываться, что, например, если нам ударили сковородкой по голове — нам плохо. А если нам солнышко светит, и мы играем в футбол или сидим у костра — нам лучше. И вот, исходя из этих осторожных догадок и ощущений, нужно строить свою жизнь.

Я для себя сделал следующий вывод: все, что я делал до сегодняшнего момента, обусловлено тщеславием, мизантропией и максимализмом. И когда кто-то на улице подходит ко мне и благодарит меня за фильмы, меня передергивает. Я не становлюсь счастливее от этих слов. Потому что я создавал их не на ощущении радости жизни.

Недавно прочел у Дениса Шведова фразу — «всю жизнь пытаюсь научиться любви». Наверное, в этом и есть вся суть бытия. Только научившись любить — ты можешь научиться быть счастливым.

АД

Мне однажды девочка одна, очень светлая и очень ранимая, сказала такую вещь — «какая же, сука, длинная и мучительная жизнь». Длинная — вот, что меня поразило. В мучительном состоянии жизнь кажется бесконечно долгой. В состоянии радости, наоборот, пролетает незаметно.
Наверное, Ад для меня – это, докопавшись до сути, узнать, что никакого замысла в существовании нет.

Про убийство и то, что может его оправдать

Вот, допустим, я иду по улице, и ко мне подходит братва с палками, человека четыре. «Денег, — говорят, — давай». У меня такие ситуации в жизни были. Я сразу все отдавал и подавался в бега, поскольку ноги длинные.

Но, в теории, если меня окружили, и я понимаю, что у меня нет выхода, то я их всех положу. И, да, в итоге, я буду переживать. Человеку вообще не свойственно убивать себе подобных. Внутривидовое убийство, в принципе, накладывает серьезный отпечаток на особь. Это клинический факт, я его понимаю. Но меня хотят грохнуть, что я должен сделать? Я могу станцевать, спеть, могу рассказать стихи, показать страничку в Википедии. Но если ничего другого не остается, то, разумеется, я буду спасать свою жизнь любым способом.

Но при этом я убежден, что убийство человека не может быть ответом на какое бы то ни было внешнее злодеяние. Даже если тебя глубоко оскорбили, даже если тебя изнасиловали, убили твоих близких — даже в этом случае я не принимаю убийства, как ответ.

Убийство, как наказание? Мы же не знаем, что такое смерть. Мука — это наказание. Тюремный срок — это наказание. А смерть-то — что? Может и не наказание вовсе, а избавление.

Мне кажется, что смерть сама по себе — это факт перехода во что-то другое, или же окончание пути.

Про неприкаянность

Я подолгу принимаю решения. Долго все взвешиваю и анализирую. Благодаря этому, собственно, до сих пор нахожусь на плаву. При том, что у меня сохраняется статус человека оппозиционного. Но аудитория у меня есть и с той, и с другой стороны.

Я человек периферийный. Однако, у меня есть какие-то способности, какое-то стремление развиваться. И поэтому внутри меня серьезный психологический надлом. Я и не белокостный, и не голубокровный, но в то же время, наверное, не могу себя комфортно чувствовать в той среде, в которой родился и вырос. И у меня внутри ощущение раздрая, потому что я понимаю минусы и плюсы обеих аудиторий, но примкнуть до конца не могу ни к той, ни к другой.

Я только сейчас начинаю находиться в поиске. И понимаю, что если не разберусь со всем этим, то помру.

В чем трагедия Есенина? Он приехал сюда — «ребята, посмотрите, я такой яркий, я с такой тоской, такой душой русской». А его тут только взглядом смерили. Есенин порыпался, посмотрел. Подсел на стакан и спился. Лучше уж быть умнее того окружения, в котором тебе более ли менее комфортно, чем глупее, бесполезнее и ненужнее окружения, в котором ты живешь.

Про суицид и депрессивное состояние

Я и сам, когда снял «Дурака», думал, что это конец. Суицидальная депрессия была около полугода. Ну а что еще? Все, выжат, как лимон. То, что надо, сделал. Что еще тут тусоваться? Вот в тот момент я и стал задумываться, что что-то со мной не так. Все-таки есть какая-то червоточина в понятиях — талант, гений. Это я сейчас не о себе говорю. Но что-то в этом дьявольское есть. В чем суть конфликта Бога с Дьяволом? Создает умным, талантливым, а зачем и ради чего? В чем замысел? Объясни. Фигу… Ты — часть системы, про которую ты ничего не узнаешь, и прими это. Но чтобы войти в систему, принять систему, стать частью системы, которую придумывал не ты, нужно справиться со своей гордыней. А она тебя душит и не поддается… Да гордыню в тебя вложил не ты сам… Темный лес, короче… Караул…

Юрий Быков о вере, суициде и неприкаянности

Про Бога

Я для себя пребываю в ощущении, что что-то такое, конечно, существует. Ведь все состоит из ничего. Иногда у меня даже до панической атаки доходит. Во всем есть форма, есть развитие, есть строение и композиция — и это все придумал «никто»?

Познание увеличивает скорбь. На самом деле я понимаю, что нужно было в какой-то момент остановиться в своих поисках сути и не копать дальше. А я накопал. И что мне теперь делать?

Вот что обидно. Как только человек нагулялся, отбухался, откололся — сразу начинает верить в Бога. После депрессухи — все сразу в православие. И как бы мне не было больно, я все-таки отдаю себе отчет, что верить в мифы — оскорбление здравого смысла. Я не говорю, что Бога нет. Он есть. Но это не человек с бородой. Бог – это, в принципе, все. Бог — не хорошо, не плохо. Он тот, кто формирует все это пространство, независимо от наших желаний и молитв.

У человека можно отнять все — семью, здоровье, руки, ноги. Но единственное, что остается с человеком до смерти — его здравомыслие.

Меня дико раздражает и унижает то, что я должен отключить свой собственный мозг и отдаться собственной природе. Плыть по течению. Меня вообще унижает то, что меня создали. Потому что кто-то меня придумал. Придумал, как я должен жить. Придумал, что я должен любить, а что не должен любить. Меня придумали от головы до пят. То, как я выгляжу. То, как я говорю. Меня придумали. В этом смысле, я очень хорошо понимаю метафорический конфликт Бога с Дьяволом. Кем был Дьявол? Самым светлым и прекрасным ангелом. В данном случае Бог получается садистом. Зачем создавать самого светлого и прекрасного ангела с такой мученической претензией к своему создателю?

РАЙ

Хрен его знает, как я пойму, что я счастлив. Быть может, мне и вовсе не дано.

Обиды, конечно, есть. Но есть обиды не на Бога, а на то, что я себе представляю, как своего создателя. Потому что дать способности самоосознания, которые приводят к такому болезненному существованию, чистой воды садизм. Сделал бы меня красивым и играющим на балалайке, чтобы женщины любили. И чтобы я был счастливым человеком. Зачем было давать такой потенциал мужской и человеческий, но не показать, как вместе с ним обрести счастье? Я стараюсь, я пытаюсь, я разговариваю с людьми. Но я не нахожу нигде опоры. Нет мастера, нет наставника, который мог бы сказать: «Братан, я знаю, как жить. Пошли со мной». Я знаю, что сделать, чтобы похудеть. Я знаю, что сделать, чтобы накачать мускулатуру. А что сделать, чтобы стать счастливым? Расскажите мне программу, и я это сделаю. Я буду днем и ночью работать, просто на разрыв аорты. Только дайте мне программу. Но программы нет.

Чисто логически, в перспективе мне придется просто отключиться. А это, на мой взгляд, и есть самоунижение. Если я отключаюсь и принимаю утверждение Сократа — «я знаю, что я ничего не знаю» — то зачем я вообще живу?

Про границы при разговоре с людьми

Во-первых, я и так мало с кем общаюсь. Потому что мне тяжеловато. Потому что в ощущении бессмысленности очень трудно о чем-то вдохновленно разговаривать. Кроме как о своем ощущении бессмысленности. А грузить других людей — дело не благородное. Все-таки я более ли менее воспитанный человек. Я понимаю, что вокруг меня люди либо в поиске, либо в сомнениях, но все же стремящиеся что-то обрести. Поэтому рамки такие — не нудеть, стараться держать маску того, что у тебя все хорошо. И тогда все хорошо будет у того, с кем ты разговариваешь.

Я уже наслушался от огромного количества людей за свои картины. Когда меня хватали за грудки и говорили — «Что же у вас такие финалы то безнадежные? Люди же хотят жить, почему вы не вдохновляете?» Я говорю — «Ну я, вроде как, про то, как оно обычно бывает». «И что? — отвечали мне, — А зачем нам это знать? Мы в этом живем. Вы нам покажите, как это должно быть». И я понял, что человеку для того, чтобы жить счастливо, нужно жить в иллюзиях. А у меня иллюзий нет. Я их с себя, как стружку снимаю.

Про войну, внешнюю и внутреннюю

Я могу понять, почему люди едут в горячие точки. Там, на самом деле, полное ощущение братства. По крайней мере, для тех, кто туда едет сознательно. А в мирной жизни в Москве не всегда понятно, кто есть кто. Мы все пытаемся из себя здесь что-то строить. Там на войне тебе винтовку в руки дадут, и все. Лицом к лицу спрашиваешь у человека — «Ты меня прикрываешь?» — «Да». Вопросов больше нет.

Я всю жизнь здесь в Москве живу в маске. Всю жизнь. Поначалу надо было пробиваться, надо было нравиться, искать компромиссы. А сейчас уже и не расскажешь никому ничего.

На войне нормальные мужики, которые готовы здесь и сейчас помереть друга за друга. Это простая схема. Пуля пролетела, в тебя не попала, ты счастлив. А так, искать здесь счастье, переходя из кафе в кафе… Я, наверное, просто нахожусь в среде, не соответствующей моему темпераменту и внутреннему мироустройству.

Во время войны у людей появляется смысл в жизни. Не подменный, а самый настоящий. Стираются полутона, и становится понятно — враг с той стороны. Вообще, как бы это цинично ни было, код «свой — чужой» работает безотказно.

ЧИСТИЛИЩЕ

Чистилище — моя нынешняя жизнь. Я чувствую, что должен от чего-то очень ценного освободиться. От чего-то, во что я сейчас свято верю. Чтобы стать счастливым.

Фильм «Майор» был не про то, какие менты — козлы. Он был про недостачу ощущения братства. Я там играл, в принципе, своего персонажа. «Какая нам разница, что за пределами этого РОВД? Мы друг другу — братья. Не путай понятия. То, что тебе жалко эту женщину с ребенком, не означает, что ты должен кидать своих.»

Любая азиатская страна держится на этом ощущении своячества. Как только это в обществе отменяется — возникает западная цивилизация, европейская. Там есть свои плюсы: равноправие, свобода слова, уровень социального комфорта. Но вместе с ними есть дикое ощущение одиночества.

Это нам кажется, что счастливые люди — это те, которые, вдруг, познали истину. Ни хрена. Счастливые люди — те, которые не заглянули в бездну познания. И я таких людей знаю.

А я… Больной я просто. Вот и все.

Больше интересных статей здесь: Звезды.

Источник статьи: Юрий Быков о вере, суициде и неприкаянности.