История о беседе, которая не превратилась в интервью, но подарила нечто большее — искреннее человеческое прикосновение к памяти.
В творческой работе бывают такие парадоксы.
Провал, который стал подарком
Берёшь расшифровку разговора, который в момент казался идеальным материалом, но как ни стараешься — не можешь слепить из него цельное интервью. Подходишь к тексту с разных сторон, переставляешь блоки — всё впустую. Диалог получился глубоким и живым, а формального интервью не вышло.
И вот что удивительно: формально это провал. Мой провал как интервьюера. Но всякий раз, вспоминая ту встречу с Андреем Мерзликиным, я не чувствую разочарования. Напротив, на лице появляется улыбка.
А причина этому — одно имя.
Имена, которые нас ведут
В жизни каждого (и в моей — точно) есть имена, которые, словно тонкие нити, пронизывают все этапы взросления. Это могут быть писатели, музыканты, учёные или просто неожиданные личности, которые чем-то глубоко задели душу.
Для меня одним из таких имён всегда было имя Сергея Бодрова младшего. Возможно, потому что когда-то он вёл программу, в которой я мечтала работать. Или из-за той незабываемой роли в «Брате» и того самого свитера. А может, потому что я с Кавказа, и трагедия в Кармадоне отозвалась особенно близко и лично. Но главное — в нём всегда чувствовалась глубина, внутреннее содержание, которое так хотелось понять.
Осознание своего права задавать вопросы пришло ко мне уже спустя годы после его гибели... И именно память о Бодрове стала причиной той особой, тёплой улыбки, когда я думаю о встрече с Мерзликиным.
Разговор в декабре 2019-го
Это было в декабре 2019 года. Мы встретились с Андреем у Лены Дунаевой дома, совместив съёмку и беседу.
Обратите внимание: Интервью с Майклом Джексоном.
Ближе к завершению разговора я задала свой стандартный, но всегда пронзительный вопрос: «Если бы у вас была возможность прожить заново любой день из своей жизни, ничего в нём не меняя, что это был бы за день?»Андрей задумался и ответил: «Ничего не меняя? Не знаю. А вот если бы была возможность что-то исправить... тогда я точно знаю, в какой день хотел бы вернуться».
Из дальнейшего разговора выяснилось, что он говорил о 20 сентября 2002 года — дне, когда в Кармадонском ущелье сошёл ледник Колка. В той катастрофе он потерял многих друзей. Как и сотни других людей, потерявших в Кармадоне своих близких. Как и все мы, потерявшие там Сергея Бодрова.
Слова, которые стали ключом
Андрей произнёс тогда фразу, которая навсегда запечатлелась в моей памяти: «Я думаю, что этот мир был бы чуточку лучше, если бы Серёжа Бодров остался в нём жить».
Эти слова стали для меня ключом. В них было что-то родное, тёплое и очень личное. Знакомо ли вам чувство, когда не можешь поговорить с тем, с кем очень хотелось бы, но можешь говорить о нём с тем, кто его знал, и кого сам глубоко уважаешь? Чувство тихой, почти благоговейной радости от такой возможности. Именно это я испытала тогда. И это чувство заставляет меня улыбаться до сих пор.
Позже, отвечая на другой мой вопрос — о трёх людях из любой эпохи, с кем хотелось бы поговорить, — Андрей снова назвал фамилию Бодрова. Бодров, который и в моём личном списке всегда был на первом месте.
Суть встречи
В тот день мы с Андреем Мерзликиным говорили о многом: о семье, вере, о том, как трудно порой прощать, о детях и человеческих слабостях. Но почему-то ярче всего в памяти остались именно эти несколько фраз, связанные с памятью о Сергее.
Знаковым кажется и то, что наша встреча состоялась в декабре 2019-го — всего через месяц после того, как я впервые побывала в Кармадоне, хотя до этого часто бывала в Северной Осетии.
Не знаю, есть ли в этом какой-то скрытый смысл или простое совпадение. Знаю точно одно: хотя формального интервью тогда не случилось, для меня это была очень важная, состоявшаяся встреча и глубокий, случившийся разговор. Разговор, который подарил не материал для статьи, а нечто гораздо более ценное — живое прикосновение к общей памяти и искреннее человеческое понимание.
Больше интересных статей здесь: Звезды.
Источник статьи: Андрей Мерзликин и Сергей Бодров мл.: два имени и одно интервью.