В первые три года жизни мой сын развивался практически как все дети. Речевые навыки формировались в соответствии с нормами: сначала гуление, затем первое слово — «Моё!», обращение «мама». Он называл собаку «гав-гав», телефон «алё» и использовал другие типичные для малышей слова. Хотя он не был очень разговорчивым, его нельзя было назвать молчуном. К двум годам он уже строил простые предложения на своем детском языке: «Дай моды» (дай воды), «У папы бах, упаль. Бозяка» (это отдельная история про папину болячку после падения). Однако ближе к концу лета или началу осени я стала замечать тревожные изменения. Сын обращался ко мне, но его речь превратилась в совершенно неразборчивую абракадабру. Я просила повторить, он старался, но звуки оставались бессмысленными. Это его расстраивало, вызывало слезы и истерики, а вскоре он и вовсе замолчал. Речь исчезла на несколько месяцев. Сначала я не осознавала всей серьезности происходящего, списывая перемены на то, что вышла на работу и стала меньше видеться с сыном, хотя раньше мы были неразлучны.
Переломный момент
К октябрю стало окончательно ясно, что с ребенком происходит что-то необычное и тревожное. Он стал словно другим человеком. Еще в мае я возила его к педагогу, занимающейся музыкальным развитием малышей. Тогда она, посмотрев на него, пригласила нас на занятия скрипкой осенью. Помня об этой договоренности, в октябре я снова привела сына к ней. Для педагоги, которая видела его в последний раз несколько месяцев назад, перемены были разительными. Для меня же они происходили постепенно и почти незаметно. Педагог сомневалась, стоит ли начинать, но я настояла. Мы купили крошечную скрипочку «Горонок», смычок и футляр, и начали ездить на занятия раз в неделю. Первым домашним заданием было придумать имя для инструмента. Несмотря на молчание сына, я продолжала с ним общаться. И вот одним вечером я вслух размышляла:
— Как же назовем скрипку? Маша? Марина? Светлана?
— Венера! — совершенно четко произнес сын.
Магия первого слова
У меня от этого слова буквально волосы встали дыбом. Это было первое осмысленное слово после долгих месяцев полного молчания. Более того, это был прямой и точный ответ на мой вопрос. И какой ответ! В голове мгновенно заработал «магнитофон»: я лихорадочно пыталась вспомнить, где и когда он мог услышать это имя. Оно не могло взяться из ниоткуда, должно было быть логичное объяснение. И я его нашла! В мультфильме «Приключения капитана Врунгеля» похищают скульптуру Венеры и прячут ее в черный футляр. У нас тоже был черный футляр, а внутри, конечно же, наша Венера — скрипка! Эта ассоциация, рожденная его памятью и воображением, пробила брешь в молчании.
Музыка как путь
С того самого дня музыка стала для нас не просто увлечением, а настоящей терапией, которая сопровождала сына вплоть до 9-го класса. Он поступил в необычную школу — хоровую капеллу, где изучал нотную грамоту, пел в хоре и занимался сольным пением, осваивал фортепиано и блокфлейту, учился дирижировать. Скрипка по имени Венера стала ключом, который открыл дверь обратно в мир общения, звуков и самовыражения.
Интересное еще здесь: Музыка.